Замкнутая, с объемом внутреннего рынка меньшим, чем у Лондона или Москвы, говорящая на четырех различных языках, практически лишенная каких-либо природных ресурсов (за исключением гидроэнергетического потенциала, небольших запасов соли да еще более скромных возможностей для рыболовства), без гарантированных рынков сбыта товаров в колониях или экономических союзах, Швейцария уже давно должна была бы придти в полный упадок. А между тем Швейцария является единственной страной, которая одним своим существованием ущемляет самолюбие немцев, которые не чувствуют себя уверенными в своей основательности. Глядя на Швейцарию, французы ощущают себя не столь влиятельными в области международной политики и дипломатии, а техасцы – просто бедняками. Вложения в швейцарские франки более надежны, чем в золото, а швейцарская экономика прочна, как гранит со склонов Монблана.
Национальный доход Швейцарии в расчете на душу населения самый высокий в мире. Чтобы не умереть от зависти, знайте: удовольствия от этого швейцарцы испытывают весьма немного. Они считают (и считали так с 1291 года, то есть со времен Швейцарии изначальной, тогда еще союза трех кантонов), что такое положение вещей – дело лишь временное, и все в итоге закончится полным развалом и слезами.
Швейцарцы упорно отказываются верить в свое благополучие и даже оспаривают все цифры, которые его подтверждают. Они постоянно бегут вперед, как пресловутый ослик за подвешенной впереди него морковкой. Они безудержно стремятся к целям, которых давным-давно уже достигли.
Какими они видят себя
Всяк кулик свое болото хвалит. Швейцарцам тоже свойственно здоровое и твердое убеждение в том, что все, происходящее из их страны, безусловно лучшее. Особенно если это именно из того района, где они живут. И, например, если в каком-нибудь супермаркете какая-нибудь итальянская клубника будет вдруг продаваться за полцены, швейцарец непременно купит местную в счастливом убеждении, что лучше этой в целом свете быть просто не может.
Какими они видят других
Умеющие умиляться достоинствами клубники, которую дарит им их собственная земля, швейцарцы в то же время способны огорчаться и беспокоиться по самым разным поводам. Но ничто не может удручить их больше, чем похвала чего-то не-швейцарского. Они будут неприятно удивлены, услышав, что кто-то за пределами их общины, долины, кантона или всей Швейцарии делает что-то лучше. Поэтому они всегда с подозрением смотрят на соседей или за границу, ожидая с той стороны какого-нибудь подвоха.
Швейцария не входит ни в ООН, ни в НАТО. Официально это объясняется тем, что участие в этих организациях противоречит традиционной швейцарской политике нейтралитета. На самом же деле швейцарцы просто считают, что участие в столь амбициозных организациях не имеет смысла. Швейцарцы в свое время сказали "нет" присоединению к единому европейскому экономическому пространству, увидев в этом первый шаг на скользкую дорожку, которая, не дай Бог, приведет, в конце концов, и к вступлению в Европейский Союз. Присоединение к такого рода сообществу они считали равносильным вступлению в клуб бедняков, и даже сорок тысяч братьев не смогли бы убедить их в том, что участие в подобной авантюре способно принести какие-либо осязаемые преимущества. Но когда выбор был сделан, они тут же начали беспокоиться о том, не совершили ли они ошибку, приняв решение не переходить этот Рубикон.
Что же касается американцев, то с ними у швейцарцев давний роман. Не исключено, что причина тому – полное несходство Швейцарии и Соединенных Штатов. Америка огромна и однообразна. Швейцария, напротив, весьма мала, но крайне разнообразна. В представлении швейцарцев американцы – это необузданные и разухабистые ковбои, с характером экстравертов; они беспрепятственно разъезжают по необъятным пространствам своей девственной страны, тогда как им, швейцарцам, приходится добывать свой хлеб изнурительным трудом, неся при этом еще и тяжкое ярмо бюрократической системы, находясь вдобавок под постоянным гнетом общественных установлений и непосильного чувства ответственности. Самый дикий поступок, который только может совершить швейцарец, – это купить огромный американский автомобиль. И можно только бесконечно удивляться тому, как много людей, которые все-таки обзаводятся этими чудовищами.
Британцами швейцарцы восхищаются. Покоряет их прежде всего то, что британцы, без всякого стеснения захватив полмира, не испытывали по этому поводу никакого чувства вины. Такое же восхищение вызывает у них и то, что британцы нисколько не страдали от чувства утраты, когда потеряли все завоеванное. Запечатленный в швейцарской голове образ британца – это вкушающий чай джентльмен. Странно, но сей светлый лик нисколько не омрачают дикие орды английских болельщиков, терроризирующих стадионы Европы.
Немцев швейцарцы слегка недолюбливают: уж очень те самоуверенны, да и по-немецки слишком хорошо говорят – гораздо лучше, чем швейцарцы, которых тоже принято считать говорящими по-немецки. Втайне от себя самих швейцарцы, однако, немного завидуют той уверенности в себе, которая есть у немцев. Отношение к французам иное – от их утонченности, обаяния и жизнелюбия у всех швейцарцев просто захватывает дух. Австрийцев же швейцарцы находят вполне приятными соседями – ведь те, будучи постоянной мишенью швейцарских шуток, с такой стойкостью и терпением несут это бремя!
Какими их видят другие
Швейцарских франкофонов бывает нелегко отличить от столь же привередливых по своему характеру французов. Италоговорящих швейцарцев запросто можно перепутать с заносчивыми итальянцами. Ну а по-немецки солидные германоязычные швейцарцы часто почти совершенно неотличимы от настоящих немецких немцев.
Швейцарцы, однако, чрезвычайно заботятся о впечатлении, которое они производят на другие народы. Они убеждены, что со всего света на них устремлены очень пристальные и весьма критические взоры. Это мнение проистекает из того, что именно так они сами взирают на весь остальной мир – потому-то и от других ничего иного не ожидают. И если вдруг оказывается, что их действительно "не разглядели", а их альпийский рай путают с Австрией или югом Германии, то они чувствуют себя страшно уязвленными. И уж хуже некуда, когда Швейцарию путают со Швецией. А это как раз и происходит очень часто – название обеих стран начинается с шепота "Шве: – Швейц:", обе блюдут свой стародевичий нейтралитет, наконец, обе ассоциируются со снегом...
Швейцарцев часто считают несколько угрюмыми и скучными – чуть ли не патологическими занудами, но при этом способными без жалости к себе и другим проявлять безумную работоспособность и удивительный талант делать свою работу не только весьма производительной, но и полезной. Более того, складывается впечатление, что швейцарцы действительно способны получать от работы удовольствие. И это мнение, кажется, до обидного близко к истине. Так что в отличие от часов с кукушкой и перочинных ножей, все-таки есть стереотипы, которые в значительной степени соответствуют действительности и дают некоторое представление о стране и ее людях. Самые устойчивые клише – высокие горы, опять-таки часы (но другие – с ремешками, браслетами, но без пернатых) и, разумеется, сыр (с дырками и без них), а также похожие на слитки золота плитки шоколада и похожие на плитки шоколада слитки золота...
Paul Bilton. The Xenophobe's Guide to the Swiss
М.: Эгмонт Россия Лтд., 2000
P.S. После проведеного Week-enda в Женеве впечитлений было много, итак: вся комп.техника дешевле чем в соседней Франции, куча крутых автомобилей, красивых парней (как на мой вкус).
Вывод: Неплохо было бы послать парочку CV для трудоустройства, ведь там :"почти 20 процентов (одна пятая часть!) постоянного населения страны – это иностранцы", шансы есть
.bmp)
